Любовь моя

Он снимал фильмы, которые получали призы. Он снимал жизнь, которая получала синяки.

Эстебан Мартинес — режиссёр, чьё имя произносят с придыханием на фестивалях и с дрожью на съёмочных площадках. Гений — говорят одни. Тиран — говорят другие. И те, и другие правы. Его фильмы входят в историю. Его актёры выходят из них с наградами и с нервными срывами. Его слава — легенда, сотканная из таланта, насилия и вина, пролитого не только в бокалы.

А дома у него — дочь. Эмилия. Актриса, чья карьера застряла где-то между "подающей надежды" и "а, это та самая". Она не звонит отцу. Он не звонит ей. Между ними — годы молчания, толще любого сценария, который он когда-либо писал.

И вот он делает то, чего от него никто не ждал: приглашает её в свой новый фильм. Не через ассистентов. Не через агентов. Лично. Обещает то, что в его устах звучит почти молитвой — помочь. Вернуть её на экран. Вернуть её в свою жизнь.

Съёмочная площадка становится странным местом, где камера ловит не только кадры фильма, но и то, что происходит между ними. Где каждый дубль — шанс сказать то, что не было сказано двадцать лет назад. Где каждая режиссёрская команда — попытка быть отцом, которого он так и не научился быть.

Но старая привычка — брать то, что нужно, не спрашивая — даёт о себе знать. А старые раны — болеть при каждом прикосновении, даже если это прикосновение того, кто должен был их залечить.

Хавьер Бардем играет Эстебана с той тяжёлой харизмой мужчины, чья власть над экраном не равна власти над собственной семьёй. Виктория Луэнго воплощает Эмилию — дочь, которая всю жизнь бежала от его тени, а теперь вынуждена в ней сниматься. Родриго Сорогойен режиссирует не фильм о кино — он снимает фильм о том, что самая сложная роль в жизни — это роль отца, который слишком поздно понял, что значит быть им.

Это драма о том, что иногда, чтобы восстановить близость, нужно сначала признать, что она была разрушена. И о режиссёре, который наконец-то снимает самое важное кино — про себя.